Александр Грибоедов — настоящий «универсальный человек» своего поколения. Его интересы были крайне широки и разнообразны — он занимался лингвистикой, историей, экономикой, политикой и литературой. В памяти соотечественников он остался в первую очередь как автор комедии «Горе от ума», цитаты из которой прочно укоренились в русской культуре.

Грибоедов принадлежал к богатому дворянскому роду. Родители не жалели денег на его воспитание и приглашали к сыну лучших учителей того времени. Мальчик проявлял необычайные интеллектуальные способности. С детства он играл на фортепиано и арфе, писал музыку и стихи. Уже в шесть лет Грибоедов свободно говорил на трех иностранных языках, а еще через пять уверенно владел шестью — английским, немецким, французским, итальянским, греческим и латынью. Это позволило ему в 11 лет поступить в Московский университет, который он через полтора года окончил со степенью кандидата словесности. Уже став взрослым, Грибоедов выучил еще несколько языков — арабский, турецкий, грузинский и персидский.

После окончания университета он продолжил занятия со своим бывшим деканом Иоганном Буле и через два года решил вернулся в альма‑матер — уже на этико‑политический факультет, который окончил со степенью кандидата права. После этого юноша остался в университете, чтобы изучать естественные науки.

Во время Отечественной войны Грибоедов записался добровольцем в Московский гусарский полк. Однако поучаствовать в боях ему не довелось — французская армия к тому моменту уже отступала. После окончания войны он в течение трех лет оставался на военной службе, во время которой занимался творчеством. Затем Грибоедов переехал в Санкт‑Петербург, где с головой окунулся в светскую жизнь — общался с декабристами, литераторами и театралами. В этот период он переделал комедию популярного французского драматурга Крезе де Лессера, которую затем поставили придворные актеры Петербургского театра. Также он работал в соавторстве и над другими пьесами.

Спокойная жизнь Грибоедова в столице омрачила печально известная четверная дуэль. Приятель писателя Василий Шереметев приревновал балерину Авдотью Истомину к другому его приятелю Александру Завадовскому, которого вызвал на дуэль. Секундантом последнего стал Грибоедов, который после поединка должен был стреляться с секундантом Шереметева Александром Якубовичем.

Завадовский застрелил Шереметева, поэтому дуэль между Якубовичем и Грибоедовым отложили. Якубовича сослали на Кавказ, а Грибоедова, после вмешательства его родителей, отправили в российское посольство в Персии. Завершился же поединок через год в Тифлисе. Якубович со словами: «Не играть тебе на пианино, Саша» выстрелил в руку писателя, повредив ему мизинец. Тот не стал убивать противника, хотя, согласно дуэльному кодексу, имел право стрелять почти в упор.

Следующие полтора года Грибоедов служил в Персии. Обстановка на Востоке его угнетала, и он добился перевода в Грузию. Там он познакомился со своей будущей женой — княжной Ниной Чавчавадзе, которой, несмотря на предупреждение Якубовича, давал уроки музыки. Параллельно службе он занимался подготовкой чернового варианта своей знаменитой комедии «Горе от ума».

Писатель взял отпуск и отправился в Москву, где показал произведение Ивану Крылову. Тот сразу предостерег молодого коллегу — цензоры подобную социальную сатиру не пропустят. И был прав — власти запретили не только ставить пьесу на сцене, но и печатать, поэтому распространялась она исключительно в рукописных вариантах. Один из них дошел до Александра Пушкина, который на тот момент был в ссылке в Михайловском. Комедия привела русского классика в восторг, и он написал о ней положительный отзыв.

После двухлетней отлучки Грибоедову пришлось вернуться в Грузию. Там его застали известия о неудачном восстании декабристов, многие из которых были его друзьями. Подозревали власти и самого писателя. Его арестовали, но вынуждены были отпустить из‑за недостатка доказательств. Он продолжил службу — участвовал в составлении плана военных действий в регионе, дипломатических переговорах и подготовке выгодного для России Туркманчайского договора. Именно Грибоедов доставил текст документа в Санкт‑Петербург императору Николаю I, который назначил его полномочным министром в Персии.

Возвращаясь в Тегеран, он задержался в Грузии, где женился на княжне Нине Чавчавадзе, однако семейным счастьем наслаждался всего несколько недель: у Грибоедова впереди была непростая миссия — убедить шаха выполнить взятые на себя по договору обязательства.

Переговоры шли тяжело. Тегерану пришлось идти на сильные уступки. И это вызывало раздражение в персидском обществе. Проблемы возникли не только с выплатой контрибуций, но с возвращением на территорию России пленников, ранее захваченных персидскими войсками на Кавказе, среди которых были армяне и грузины.

Одним из тех, кто пожелал покинуть Персию, оказался евнух шахского гарема армянин Мирза Якуб, по совместительству занимавший должность придворного казначея. Его выезд мог повлечь для Тегерана неприятные последствия — Мирза Якуб располагал стратегически важной информацией о казне Персии, а также чрезвычайно много знал о личной жизни шаха и его семьи. Персидские власти попытались надавить на Грибоедова с тем, чтобы он выдал казначея шаху, но посол отказался. Тогда Мирзу Якуба обвинили в том, что он не вернул деньги, взятые им в казне. Однако Грибоедов добился беспристрастного рассмотрения дела, по итогам которого стало ясно, что Мирза Якуб брал средства исключительно на государственные нужды и мог это подтвердить. Для шаха это стало пощечиной.

Еще сильнее обострилась ситуация после того, как к Грибоедову за помощью обратилась грузинка из гарема родственника шаха Аллахяр-хан Каджара. Бегство шахского евнуха и уход женщины из гарема влиятельного перса вызвали негодование среди местных радикалов, которое усердно подогревалось главным соперником России в Персии — Англией.

11 февраля 1829 года к российской миссии двинулась толпа фанатиков. Друзья предупредили Грибоедова, что посольство будет атаковано толпой, однако он заявил, что местные жители не посмеют покуситься на дипломатическое представительство, и отказался бежать. Посольство штурмовали дважды. Ворвавшись в миссию в первый раз, погромщики закололи Мирзу Якуба и захватили бежавшую женщину. После этого толпа ненадолго отхлынула, чтобы атаковать уже российских дипломатов. По свидетельствам очевидцев, Грибоедов лично вместе с казаками защищал посольство с оружием в руках. По одной из версий, он погиб прямо у входа в миссию, по другой — посол отстреливался из своего кабинета, и погромщики смогли убить его, лишь проломив предварительно крышу.

После атаки выжил только секретарь посольства Иван Мальцов. Позднее он рассказал, что спрятался, завернувшись в ковер. Однако данная версия спасения секретаря выглядит крайне неправдоподобно, так как миссия подверглась тотальному разграблению, в результате из здания было вынесено все, что представляло хоть какую-то ценность, в том числе и ковры.

С именем Мальцова, кстати, связана «альтернативная» версия произошедшего в Тегеране. После резни он подтвердил слова некоторых персидских вельмож о том, что Грибоедов якобы сам спровоцировал нападение. По его словам, посол вызывающе вел себя на переговорах, а армяне и грузины из числа сотрудников миссии постоянно оскорбляли персов, насмехались над их обычаями и буквально силой заставляли возвращаться в Россию угнанных с Кавказа пленниц, ставших женами и наложницами местных богачей.

Однако данная версия была опровергнута родственниками одного из погибших — коллежского асессора Соломона Меликова, приходившегося племянником главному евнуху шаха Манучехр-хану. Они утверждали, что слухи о российских дипломатах распускали персидские сановники, а шах сам заявил Аллахяр-хану, что не прочь проучить Грибоедова, и это было преподнесено толпе как одобрение расправы.

Что же касается Ивана Мальцова, то он, по версии исследователя Берже, бежал из посольства, воспользовавшись дружеским расположением жившего рядом вельможи, и спрятался в его доме, даже не пытаясь спасти соотечественников. Уже поэтому Мальцову необходимо было отвлечь от себя внимание и максимально переложить вину на тех, кто уже не смог бы оправдаться, — то есть на погибших. Кроме того, к единственному выжившему дипломату с теплом отнеслась персидская верхушка. В то же самое время российские власти на Кавказе были заинтересованы в том, чтобы замять тегеранскую историю, так как России, оказавшейся в состоянии очередной войны с Турцией, конфликт с Персией был не нужен. Поэтому версия Мальцова в итоге устроила всех.

Персидские вельможи обсуждали возможность спрятать тела Грибоедова и его сослуживцев, а затем передать в Россию, что дипломаты сбежали и пропали без вести. Но затем посчитали это неразумным. Чтобы уладить конфликт шах отправил в Россию своего внука Хозрев-Мирзу, которому было также поручено договориться с Николаем I о снижении суммы контрибуций. Чтобы смягчить императора, персы передали ему богатые подарки, среди которых был и легендарный алмаз «Шах». Царь обе просьбы персидских властей удовлетворил — уменьшил объем контрибуций и согласился «предать забвению» тегеранский инцидент. Жене и матери Грибоедова было назначено пожизненное содержание.

Когда тело Грибоедова прибыло в Тифлис, выполняя волю покойного, Нина распорядилась предать его земле близ церкви св. Давида (ныне там находится пантеон Мтацминда). По ее распоряжению над могилой Грибоедова был установлен надгробный памятник с надписью: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?»